арабы веснаБудущее Северной Африки и Ближнего Востока на сегодняшний день выглядит довольно неясно и туманно. Множество внешних и внутренних факторов могут качнуть ситуацию либо в сторону новой волны массовых протестов, дестабилизации, либо к консервации режимов и поддержанию определённого status quo.

Два года назад большинство экспертов и аналитиков были поражены темпами лавинообразных изменений в регионе, резкими трансформациями внутреполитической обстановки в странах, их влияние  на внутреполитическую расстановку и на геополитическую картину мира в целом. На смену оптимизму европейских поборников демократии и всяческих свобод, которые, с пресущим им романтическим розовым подходом к оценке происходящих в мире политических событий, вдруг посчитали, что “Арабская весна” свежей волной вынесет на “берега деспотии и гнёта” свет демократизации и либерализма; пришло “похмельное осознание” того, что в регионе набирают силы радикальные исламистские течения.

В Египте и Тунисе в результате выборов к власти пришли политические движения представляющие консервативную религиозную часть общества. Которые,  в отличие  ультра фундаменталистов, всё же стараются действовать в рамках конституционных норм опираясь на государственнечество в первую очередь.

Взрывная волна “Арабской весны” докатилась практически до всех государств этого региона планеты и вызвала где то катастрофические последствия, а где то косметические реформы. В большинстве стран Персидского залива, за исключение Бахрейна, властям удалось предупредить массовые недовольства некоторыми изменениями в политической структуре власти, скорее символическими, и умеренным ростом благосостояния. В Йемене последователям “весны” удалось вынудить президента Али Абдаллу покинуть свой пост. А вот в Сирии протесты почти сразу перешли в фазу военного противостояния, которое переросло в гражданскую войну.

Не менее важное влияние внутреполитические перемены оказали на обострение межэтнического и межрелигиозного противостояния в странах региона.

Рост политического значения радикального ислама

1.Модернизация салафитских течений

После “Арабской весны” новый общественно-политический контекст ускорил перемены, которые происходили в идеологиях радикальных исламистских кругов. Можно утверждать, что на смену лидерам пропагандирущим бескомпромиссный военный джихад, приходят духовные лица направляющие свои усилия в сторону социальной и религиозной активности.

Этот тренд наблюдается как в Северной Африке, где некоторые радикальные группы всё больше усилий направляют на политическую деятельность и участие в выборах, так и в некоторых ближайших странах.

К примеру, в Нигерии от радикальной исламистской группировки Boko Haram откололась группа „Ansar”, во главе с несколькими авторитетными лидерами, которая пытается сформировать новое политическое движение, критикуя политику нынешних властей страны и террористическую деятельность крайних фундаменталистов. И хотя это нигерийское течение заявляет о непринятии демократии, как политического строя, её руководители настаивают на необходимости легализации деятельности подобного рода организаций.

Так же как и салафитские движения трансфармирующиеся в легальные политические структуры(Тунис, Марокко, Алжир), группировки подобные „Ansar” пытаются влиять на часть населения с консервативными религиозными взглядами.

2.Ansar al-Sharia- глобальный проект

По сути, это новая зонтичная структура для нового поколения радикальных исламистов в Северной Африке. И хотя группировки в разных странах имеют свои региональные особенности, в частности в деятельности, их цели и методы основанны на одной идеологии.

Хотя региональные организации не имеют общей международной структуры, они опираются на направление распрастраняемое новыми духовными учителями Abu Muhammad al-Maqdisi и Abu al-Mundhir al-Shinqiti. Эти авторитетные лидеры из Иордании и Марокко являются основателями структур со схожими идеологиями “монотеизма и джихада”. В своих работах они призывают отказаться только от тактики военного противостояния, и обратить внимание на реализацию социальных и просветительских программ исламистскими движениями.

Такой подход не нов в исламистской среде. Можно утверждать, что схожую деятельность вели и ведут египетское Братство мусульман и ливанская Hezbollah. Благодаря такой тактике, например, ливийская и тунисская Ansar al-Sharia привлекла на свою сторону массу сторонников и набирают всё большую популярность. Хотя ранее, подобного рода радикальные организации нуждались лишь в бойцах способных сражаться во время боевых операций и выносить “тяготы и лишения армейской жизни” в лагерях боевиков, и большого влияния на общество в целом не оказывали и широкой популярности не имели.

Несмотря на участие подобных организаций в общественной жизни, их лидеры полностью отрицают демократию, как враждебный истинному исламу строй. Этим, течение называемое как Ansar al-Sharia, отличается от салафитов-реформаторов из Мавритании, Туниса и Морокко, которые принимают участие в политической жизни.

В Ливии, где государственная инфраструктура фактически разрушена, и органы власти в полной мере не могут выполнять свои функции, представители Ansar al-Sharia работают в больницах, на строительстве дорог, опекают бедных. Несмотря на многочисленные силовые акции, в том числе убийство посла США, количество сторонников группировки растёт.

Не менее активными являются последователи этого течения в просветительской сфере. Организации развернули активную деятельность в этом направлении, проводя занятия в молодёжной среде не только милитарного характера, но и образовательно-религиозного.

В оличии от 90-х годов, когда локальные исламистские организации подобного толка редко координировали действия, сегодняшнее движение идеологически монолитно, использует схожие методы и имеет чёткие цели.

Так в одной из  своих последних публикаций, один из идеологов этого современного течения радикальных исламистов чётко охарактеризовал движение, как “поддерживающие шариат”. Что жёстко дистанцирует приверженцев течения от салафитов, которые постепенно дрейфуют в сторону политических движений признающих демократическую форму правления, а стало быть и цивильный характер власти, а также от салафитов-джихадистов, которые все усилия направляют лишь на вооружённое противостояние.

Таким образом, можно сказать, что влиятельное террористическое течение исламистов в регионе трансформируется и переходит на современные методы работы и управления.

А степень роста популярности сторонников движений подобных Ansar al-Sharia может охарактиризовать пример Туниса. Где в 2011 году на конгресс организации собралось 100 сторонников, а в через год их прибыло 10 000.

3.Этнические и религиозные меньшинства

Однозначно сказать о повсеместном обострении межэтнических отношений в регионе нельзя. Однако, многие эксперты считают, что этнические и религиозные меньшинства в определённой степени не довольны некоторыми изменениями в жизни стран после событий “Арабской весны”. А в Египте и Сирии межэтнические и межрелигиозные конфликты переросли в вооружённое противостояние. Правозащитная организация Minority Rights Group в своих исследованиях и вовсе подчёркивает, что в случае развития ситуации по сегодняшнему сценарию, некоторым меньшинствам в регионе может угрожать физическое уничтожение. Кроме упомянутых Сирии и Египта, речь также идёт о Ливане, Йемене и Южном судане.

В виду широкого религиозного и этнического разнообразия региона довольно сложно оценивать положение всех меньшинств, поэтому в данном тексте затронуты наиболее крупные группы региона.

Одной из таких групп являются египетские христиане, история противостояния которых с властями длится веками. Определённый градус в отношения с мусульманским большинством, во время и после событий “Арабской весны”, добавила поддержка некоторыми церковными иерархами Мубарака. И хотя, к сообщениям о антихристианских акциях многие эксперты относятся с долей критики, отрицать, что противостояние мусульман и христиан в Египте после революции, усилилось никто не станет. Особо стоит подчеркнуть, что терракты и массовые нападения на церкви в 2011 и 2012 году, вызвали волну массового исхода христиан из страны(по сообщениям газеты „Christian News Today” до 100 тыс. человек). Некоторые аналитики подчёркивают, что антихристианские акции в последние годы имеют системный характер и направлены на выдавливание представителей этого меньшинства из Египта.

Не меньше проблем у сирийских христиан, которые оказались втянутыми в гражданскую войну в этой стране. И хотя этнический состав Сирии представляет разноцветную “мозаику”, наиболее незащищёнными являются христиане и более мелкие этнические и религиозные группы, которые преследуются в том числе и режимом Асада.

Сунитское большинство, в основном поддерживающее оппозицию, по мнению христиан, не простит им привилегированного положения, которое предоставил им в своё время алавит Асад для поддержания “антисунитского” баланса в Сирии.

Если говорить о сирийских курдах, то их позиции выглядят намного предсказуемей. Курды занимают север страны, поддерживаются, в том числе в военном отношении, своими турецкими и иракскими собратьями. Что, по мнению экспертов, сказалось на недавней смене взглядов местных лидеров с нейтральных к оппозиционным властям. Кроме этого, стоит отметить, что ранее курды фактически взяли под вооружённый контроль свои территории и открыто не противостояли государственным формированиям исходя из тактических соображений.

В Ливии берберы в основной своей массе поддержали силы противостоявшие Каддафи и принимали непосредственное участие в боевых действиях.

После смены режима лидеры берберского меньшинства стали инициаторами пропоганды своей культуры, языка, запрещённого при Каддафи, возрождения своей идентичности.

Однако, политического представительства, несмотря на “заслуги перед революцией”, представители этого народа в полной мере так и не получили. Что некоторые эксперты связывают не с недостаточным влияние берберов, а с продолжающейся дискриминацией, хотя и не такой выраженной, теперь уже со стороны новых ливийских властей.

Последствия “весны”

Избегая оценок произошедших и происходящих событий, поиска заинетерсованных сторон, стоит признать особую и важную роль “арабской весны” в формировании истории в регионе, а также предположить несколько сценариев на ближайшее будущее.

1.Status quo

Сценарий предполагающий отсутствие всяких политических изменений в странах региона и соседних с ним в ближайшей перспективе. Он может быть основан в первую очередь на финансовой стабильности, в частности в странах Персидского залива. Где любое недовольство внутренним политическим положением может быть легко нивелировано повышением благосостояния жителей.

2.Трансформация или мелкие уступки

В ситуации возникновения протестов, в том числе инспирированных из-за рубежа, власти некоторых стран могут смоделировать модернизацию в политической и гражданской сферах, что даст возможность абсорбировать возможное обострение ситуации.

Такого рода события мы уже наблюдали в Марокко и Иордане, где были и протесты, и конфронтация, но благодаря своевременной реакции властей, реформировавших, в меру возможностей, систему власти и общественных отношений, дальнейшей турбулентности удалось избежать.

В тоже время, вызывает сомнение возможность реализации в полной мере сценария реформ в Саудовской Аравии. Где наряду с социальной напряжённостью среди местных шиитов, уже провоцировавших противостояние с властями, отдельным негативным фактором можно выделить возможную предстоящую борьбу за власть внутри королевской семьи.

3.Революция вслед за революцией

Ярким примером подобного сценария является Египет. И хотя отстранение от власти избранного президента Мурси военным руководством больше походит на военный переворот, всё же оно стало следствием уличных выступлений антиисламистских политических течений. Подобным родом может развиться ситуация в Тунисе и Ливии. В Тунисе к власти в результате выборов, как и в Египте, пришли исламисты. В Ливии продолжается турбулентность вызванная недовольством групп, принимавших участие в противостоянии со сторонниками Кадаффи, отсутствием реформ во властных структурах. Что , по их мнению, может привести страну к установлению очередного авторитарного режима.

К тому же на развитие ситуации в этих странах влияет нерешённость экономических и социальных проблем, некоторые из которых только усугубляются.

4.Другая волна революции

В первую очередь, новая волна может докатиться до Алжира, где уже происходили массовые народные выступления. Они привели лишь к незначительным реформам в политической сфере, но кардинально ситуацию в стране не изменили.

Очередная, и далеко не вторая, волна может дойти по Бахрейну. Где ущемляемые в правах сунитским меньшинством шииты, могут вновь выйти на улицы.

5.Вооружённое противостояние

На данный момент мы являемся свидетелями воплощения подобного сценария в Сирии, где конфликт кажется неразрешимым. Поэтому возможность начала масштабного противостояния на всём Ближнем Востоке не выглядит абсолютно утопичным.

К тому же, в Сирии происходит в большей степени противостояние с участием внешних сил, а жители страны, фактически, перестали контролировать  ситуацию в ней. До сих пор очевидно бездействие международных структур в разрешении конфликта, и всё большая ангажированность в события стран-соседей, что может спровоцировать “экспорт нестабильности”.

Подводя итоги

В результате “Арабской весны” к власти в Египте и Тунисе пришли консервативные религиозные движения(в Ливии они также имели серьёзный успех на выборах), которые трансформировались в политические силы принимающие правила “демократической игры”. В целом в регионе усилились влияние на общество исламистских групп, устремления которых далеки от либерального понимания свобод,  пропагандируемых пока слабыми прозападными формированиями принимавшими участие в революционных событиях.

В связи с фактическим переходом бывших радикальных исламистов от вооружённой бескомпромисной борьбы в политическое поле, всё большую роль и популярность в регионе имеют крайне радикальные фундаменталистские течения, не принимающие демократические ценности, и, в определённой степени, отвергающие сегодняшнее мироустройство и главенство конституций и светских законов. Росту их влияния способствует изменение тактики воздействия на общество, “социализация”, а также слабость и недостаточный опыт новых властей в выстраивании взаимодействия с различными религиозными и этническими группами.

И хотя меньшинства никогда  не имели достаточного влияния на ситуацию, они выполняли роль поддерживающих политическое равновесие в целом регионе.

Усиление фундаменталистских, радикальных настроений на Ближнем Востоке и в Северной Африке, вынудит меньшинства покидать обжитые места, и в то же время, может спровоцировать начало крупномасштабного конфликта между надгосударственными группами радикалов и местными умеренными исламистами. Что может, фактически, изменить расстановку сил на всей планете.

Можно с уверенностью констатировать, что дестабилизация, уже негативно сказалась на проникновении в регион китайских инвистиций с их глобальными проектами. Что по всей вероятности  отвечает интересам Запада, в его противостоянии с близким к стогнации Китаем, но точно не совпадает с желанием  элит и народов стран этой части планеты избавиться от экономических проблем.

По материалам Fundacjа Aleksandra Kwaśniewskiego Amicus Europae